Нью-Йорк по частям: Манхэттен, Бруклин, Квинс, Бронкс и Стейтен Айленд

Отрывок из книги «FAQ Нью-Йорк»

 

Манхэттен

Для 99% людей Нью-Йорк – это Манхэттен, а Манхэттен – это Нью-Йорк. Таймс-сквер − это Нью-Йорк. Статуя Свободы – это Нью-Йорк. Уолл-стрит и Эмпайр-стейт-билдинг – из той же оперы. А Кони-Айленд – это что-то далекое. Помойка на Стейтен-Айленде – еще дальше. Помните старый фильм с Джеки Чаном «Разборка в Бронксе» (вопрос, понятно, для мальчиков)? Я в юности думал, что Бронкс − это, вообще, где-то в Калифорнии. Хотя Бронкс вполне себе тоже Нью-Йорк.

Так вот. Манхэттен – это самый маленький район Нью-Йорка. По территории, не по значению, естественно. Но, правды ради, скажу, что вплоть до самого 1898 года Манхэттен и был Нью-Йорком. Все остальные районы: Бруклин, Бронкс, Стейтен и Квинс − жили себе самостоятельными городами.

На Манхэттен «сейчас» легко насмотреться в Сети: вытянутый остров, 21 с половиной километр в длину, 2-3 километра в ширину и с общей площадью 59 квадратных километров. Один конец острова упирается в гавань и Атлантику, другой − в Бронкс. Кстати, если вы до сих пор не открыли карту Нью-Йорка, то сейчас самое время это сделать, а то получится ситуация, в которой слепой объясняет глухому, как куда-то пройти.
Современный Манхэттен – это три больших района: Даунтаун, Мидтаун и Аптаун. Конец острова, который ближе к океану, есть Даунтаун (downtown) – самый-самый финансовый и туристический центр Нью-Йорка. Тут все нью-йоркские биржи, отсюда отправляются паромы к статуе Свободы, тут все тянут за яйца кота, то бишь быка, – монумент, символ игрока на бирже, расположенный рядом с Уолл-стрит. Света белого тут не видно, так как все здания упираются в небо. И каждое из них стоит (ударение на «о») как какой-нибудь город в российской провинции.

Мидтаун (midtown) – середина Манхэттена. Небоскребов тут меньше, солнца побольше, а ресторанов и магазинов – больше всего. Эмпайр-стейт-билдинг и Рокфеллер-центр – главные ориентиры Мидтауна. Еще Мидтаун поделен на множество маленьких этнических и не только округов. Чайнатаун, маленькая Италия, маленькая Бразилия, мафиозная Адская кухня так и тянут туристов к себе. Но скажу я вам вот что: хрень все эти маленькие бразильи, итальи на Манхэттене. Никаких итальянцев/бразильцев/мафиози там давно нет, а есть мексы и пакистанцы, которые спят и видят, как впарить слюнявым от радости туристам магнит за 10 зеленых рублей. Хотя китайцы на Манхэттене есть. Но живут они так тесно и несанитарно – штабелями по 100 человек на небольшом «оупен спейсе», − что вряд ли вы захотите это видеть. Настоящие италии, ямайки, сирии и прочие этносы с Манхэттена уже давным-давно съехали.

Ну и Мидтаун – это Центральный парк: «ароматные» конные экипажи, кучи туристов, бегуны и симпатичный ландшафтный дизайн. Все, как многие любят.

Где-то в середине Центрального парка начинается Аптаун (uptown) – верхний город по-нашему. И если в начале Аптауна идут дорогущие дома знаменитостей и миллиардеров, то потом начинается Гарлем. Гарлем – это черные. Место их более или менее компактного проживания. Раньше, в 70-80 годах XX века, в Гарлеме могли отстрелить ухо за неправильный взгляд. Сейчас гайки закручены, и в районе спокойно. Грязно, неуютно, но спокойно.

Сразу за гарлемскими красотами идут кампус Колумбийского университета – одного из лучших в мире вузов − и массивы социального жилья. Социальное, хоть оно и для бедных, не значит дешевое по российским меркам. На Манхэттене нет ничего дешевого. Самая крошечная квартира в аренду на острове обойдется в полторы тысячи долларов в месяц без учета коммуналки и Интернета. Сходить в простой ресторан – 50 долларов. Подняться на Эмпайр – тридцатка. А если вам приспичит тут парковаться, значит я хочу быть вашим другом. У вас явно есть лишние деньги. И много.

 

Бруклин

Бруклин в лохматые времена, так же как и Манхэттен, населялся индейскими племенами тумба-юмба, но ровно до тех пор, пока туда не пришли ушлые голландцы, а за ними англичане (Уважаемые индейцы, я назвал ваших предков тумбой-юмбой не с целью оскорбить, просто для меня это есть собирательное наименование ваших племен. Мое почтение). До середины XIX века Бруклин был поселком, после получил статус города. Попасть из Нью-Йорка − Манхэттена в Бруклин можно было только на пароме. В 1883 году достроили Бруклинский мост – невероятное сооружение по тем временам, и коммуникация между городами-близнецами, как их иногда называли, стала донельзя простой.

В самом конце XIX века администрации городов решили слиться в объятьях, и Бруклин со скрипом (население Бруклина на референдуме едва-едва дало добро на слияние) присоединили к Нью-Йорку. Слияние было своевременным. К этому времени сюда как раз привалило бедных иммигрантов, с одной стороны, а с другой, стало достаточно богатых людей, готовых платить за жилье и коммерческую недвижимость, и манхэттенские цены взлетели. Почти все бедняки утекли в Бруклин и его окрестности, а на Манхэттене началась небоскребная стройка. В дело пошли промышленные и финансовые миллионы.
Мигрируя в Бруклин, ньюйоркцы селились диаспорами. Даже сейчас, несмотря на все попытки американских властей как можно скорее ассимилировать понаехавших, они продолжают жить в своих комьюнити и работать, учить детей друг у друга. Вы ведь и без меня знаете, где живут русские, украинцы, белорусы и другие, близкие к СССР нации? Брайтон-Бич и все, что рядом. Итальянцы живут с итальянцами в бруклинском районе Уильямсбург (правда, итальянцев и там уже мало), китайцы создали тут очередной Чайнатаун, ортодоксальные евреи живут тоже тесно и тоже в Бруклине. Продолжать можно долго. Бруклин многоэтнический. И он тоже дорожает, опять вынуждая новых иммигрантов переезжать глубже на материк.
Бруклин расположен на острове Лонг-Айленд, который тянется вдоль континента на сто с лишним километров (да, тут опять нужна карта). От самой крайней точки Бруклина, острова Кони-Айленд, где и расположен приснопамятный Брайтон-Бич, до Манхэттена час езды на метро. Не так уж далеко, учитывая, что цены на недвижимость как в собственность, так и в аренду на Кони-Айленде примерно в два раза ниже по сравнению с манхэттенскими.

 

Квинс

Вы по-китайски говорите? Нет? Если соберетесь жить в Квинсе, или Куинсе, знание китайского не помешает: тут проживает, пожалуй, самая большая община иммигрантов из Поднебесной в США. Ну разве что в Сан-Франциско китайцев побольше. Квинс примыкает к Бруклину и территориально является самым большим районом Нью-Йорка, и естественно, тут живет куча иммигрантского народу.

Если вы летите в Нью-Йорк, почти точно вы прилетаете в Квинс: тут расположены оба аэропорта Нью-Йорка. Один международный – Кеннеди, другой больше для местных перелетов – Ла Гуардия. Квинс, как и Бруклин, развивался параллельно с Манхэттеном и был присоединен к нему только в конце XIX века. Тут есть свой центр, свои окраины, есть даже район элитного жилья – Форест Хиллс Гарденс, где стоимость домов вполне сопоставима с манхэттенскими квартирами.

Квинс, по сути, есть «спальник» Нью-Йорка даже в большей степени, чем Бруклин или Бронкс. До Сити, то бишь Манхэттена, из Квинса ехать около часа как на метро, так и на машине. Лишь цена будет разная. Метро стоит сейчас 2.50, а за въезд на машине в Манхэттен из Квинса с вас возьмут порядка 10 долларов.

В Квинсе голодным до пестрых достопримечательностей туристам делать нечего. Тут на путешественниках с большими фотоаппаратами никто не пытается заработать, и на туризм жителям Квинса фиолетово. С другой стороны, где еще вы сможете посмотреть на такое разнообразие народов от китайцев до доминиканцев. Именно тут самые, прости господи, аутентичные китайские и прочие забегаловки, кошерные супермаркеты (наряду с Бруклином), старые, «неприлизанные» здания и целый квартал автомобильной разборки, который выглядит абсолютно сюрреалистично в условиях небоскребного мегаполиса.

В общем, Квинс разнообразен. Тут до сих пор есть и откровенно неприятные районы, и вполне живописные местности. Но еще раз в Квинсе туристов нет. Поэтому район продолжает пахнуть на всю улицу китайской лапшой, мексиканскими специями и сиять разводами от машинного масла на асфальте. Четверть жителей Квинса – иммигранты в первом-втором поколении.

 

Бронкс

Район Нью-Йорка Бронкс на протяжении второй половины ХХ века часто называли ass of the city. Задница города. Все 70−80 годы Бронкс был в таком упадке, что из него съехала половина жителей. За это время тут вошло у местных в привычку жечь дома, чтобы получить страховку. Сюда же были вытеснены из Манхэттена все бандюки и проститутки. Здесь понастроили праджектов – социального жилья, которое бесплатно раздавалось бедным. Это был Бронкс. С тех пор законы стали построже, пар выпущен, и в Бронксе стало жить вполне сносно, а значит недешево.

Но есть нюансы. Нюанс первый и главный: 54% жителей Бронкса, по данным переписи 2010 года, – это латиносы: мексы, сальвадорцы и прочие солнечные люди. Ничего против них не скажу, но у этих господ свой уклад жизни, свой уровень образования и своя культура. Многим не нравится. Нюанс второй: 30% жителей Бронкса − черные. И нет, я не расист, не горячитесь. Но 54 плюс 30 означает, что белых в этом районе ноль без палки. И нюанс третий: в Бронксе полно социального жилья. Бесплатного. Для бедных. Итого – латиносы, афры и бедные. Очень специфично жить в Бронксе. Хотя есть и тут приличные районы. Районы кладбищ, к примеру.

Кстати, о птичках. Вот я уже раз шесть употребил слова «бедный» и «богатый», говоря про ньюйоркцев. Тут нужно пояснить. Если с богатыми все понятно: долларовый миллионер − он и в Гондурасе миллионер, то вот понятие «бедный» различается от местности к местности.

Если вы американец или гринкартовец (то есть человек с правом на ПМЖ), живете в Нью-Йорке и зарабатываете меньше 25 тысяч долларов в год или меньше двух с копейками тысяч долларов в месяц (что равно 140 тысячам рублей по нынешнему курсу 2016 года), вы официально бедный. Бе-е-дный. Бедный, бедный, бедный. Можете претендовать на «фудстемпс» – талоны на еду, Medicare – кое-какую бесплатную медицину и даже, даже на соцжилье. Понятно, цифры из года в год меняются, но идея ясна. От себя добавлю, что 25 тысяч – сумма, явно заниженная для жизни в Нью-Йорке. Я бы бедными считал всех, кто в год делает меньше 35-40 тысяч долларов. Серьезно. Посчитайте сами. Хорошо, если у вас есть свой дом или квартира (но это уже автоматом исключает вас из бедного слоя), а если нет, то в месяц вы платите минимум 1500 долларов за приличное жилье, где тепло зимой и не бегают клопы по кровати. Добавьте расходы на транспорт – минимум 300 долларов, платежи за коммуналку – 100-300 долларов, еще мобильная связь, еще нужно что-то есть, что-то пить и покупать хоть какую-то одежду. А если с вами случится медицинская неприятность, счет за больницу может уйти в бесконечность. Все это, а я беру самый-самый минимальный набор, явно больше двух тысяч в месяц. Да, можно снимать не квартиру, а комнату, но, во-первых, удовольствия в этом мало, и, во-вторых, в комнате с семьей не поживешь. А если вы считаете, что еще как поживешь, то зачем вообще ехать в Нью-Йорк, чтобы забиваться в угол 3 на 6 метров?

Вернемся в Бронкс. Негры, мексы и пособники. Особенно эта история актуальна для Южного Бронкса, того, что ближе к Манхэттену. Дальше идут зажиточные хозяйства, к Бронксу как таковому имеющие мало отношения. В Бронксе с яркими достопримечательностями также туго, как в Квинсе: тут люди живут, а на работу ездят в Манхэттен. Здесь, например, выйдя на одной из станций метро, легко можно уткнуться носом в мусороперерабатывающий завод. Но если решитесь заехать в Бронкс, то колорита хапнете на долгое время. Нью-Йорк – город контрастов, а Бронкс − его почти главное впечатление. И Бронкс − единственный район Нью-Йорка, расположенный в континентальной части США.

 

Стейтен-Айленд

Начну с плохого. Стейтен-Айленд, пятый и самый удаленный район Нью-Йорка, – самая большая свалка в мире. Самая-самая. До сих пор. Стейтен-Айленд, ранее известный как Ричмонд, – это остров, лежащий на удалении от Манхэттена и почти примыкающий к Бруклину. Это самый малозаселенный район города. Тут совсем мало цветного населения и много белых. И, вновь повторюсь, это огромная свалка.

Свозить мусор сюда начали в 1968 году с легкой руки главного по строительству в Нью-Йорке Роберта Мозеса (о нем позже). План был таков: три года отгружать твердые бытовые отходы, а потом найти местечко получше. Не нашли. Ни за три года не нашли, ни за тридцать. Дата закрытия свалки каждый раз отодвигалась. К 70-м годам помойка стала выше статуи Свободы. К дате закрытия свалки в 2001 году «мусорный полигон» (это официальное название) грозил стать самой высокой точкой Восточного побережья США.

Ежедневно на Стейтен-Айленд грузили 90% всех нью-йоркских отходов. Просто грузили. Кто-то умный посчитал, и получилось, что ежедневно сюда привозили 15 тысяч тонн ТБО. Не впечатляет? 15 тысяч тонн – это 188 вагонов, или 752 фуры, ежедневно. Тут есть еще один «забавный» факт. Свалки источают метан. Большие свалки источают много метана. «Фрешкиллс», а это название свалки, источала столько метана, что хватило бы для отопления среднего по размеру города. И, перефразируя товарища Макиавелли (простите, не удержался от умности), Нью-Йорк, будучи в то время не в состоянии разрешить проблему свалки, решил ее «возглавить», то есть извлечь из нее выгоду. Метан начали собирать и использовать по назначению. Плюс помойка стала популярна среди хипстеров, фотографов и любителей птиц. Поясню. Там, где свалка, там крысы. Во «Фрешкиллс» было столько крыс, что не отмашешься веником. Причем сам Терминатор позавидовал бы живучести этих нью-йоркских созданий. Да, их пытались травить, но проще найти деньги в дырявом кармане, чем справиться ядом с местными крысами. Решение нашлось. При свалке открыли голубятню. В смысле «сокольню». Завезли и расселили хищных птиц: соколов, ястребов, сов. Птички сделали дело достойно: крыс стало меньше в разы. А просмотр соколиной охоты стал любимым занятием окрестных жителей и орнитологов.

В 2001 году свалку, наконец-то, закрыли. Но опять незадача. В 2001 году радикальные исламисты захватили самолеты и снесли два небоскреба (на самом деле три) Всемирного торгового центра. Свалку пришлось снова открыть. Именно во «Фрешкиллс» свозили и исследовали обломки теракта 9/11 с последующим их захоронением.

Теперь о хорошем. Стейтен-Айленд считается самым безопасным и самым зеленым, как ни странно, районом Нью-Йорка. Он труднодоступен: из Манхэттена напрямую на Стейтен можно попасть только на рыжем пароме, который отходит каждые полчаса от Южного порта. Для быстрого Манхэттена паром – это невероятно долго. С другой стороны, с парома открываются такие виды на финансовый район самого Манхэттена и на статую Свободы, что отпадает всякая необходимость тратить 30 долларов на специальный экскурсионный корабль. С парома на Статую можно обсмотреться: он как раз проходит мимо нее. Из Бруклина на Стейтен можно попасть по мосту. Но мост стоит 13 долларов, так что каждый день не наездишься.

На Стейтене живет много итальянцев, поляков и русских. При всем равенстве рас и толерантности во всем мире народ продолжает селиться, руководствуясь цветом кожи. Даже в дружелюбном и безразличном ко всем и вся Нью-Йорке.

А на месте старой свалки обещают открыть парк. Правда, только к 2030 году, что дополнительно сообщает, насколько ньюйоркцы успели за каких-то 30 лет засрать свою территорию.

 

Читать полностью

Поиск авиабилетов, если после чтения вам вдруг захочется куда-то поехать:

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *